Вот зашел сюда, и как будто в прошлую свою жизнь попал. Совсем не уверен, что хочу возвращаться.))

Originally posted by isemenov at Просьба по поводу Заявления Управления делами Московской Патриархии

 

</div></div>

Был сегодня рядом по делам и заехал на полчаса в Донской монастырь -- впервые при новом начальстве. Танков нет, на кладбище спокойно можно пройти. Кругом драют-реставрируют-ремонтируют к приезду патриарха на днях. Но не это главное. Главное -- что можно спокойно походить, побыть в этом прекрасном, таком дорогом с детства месте. Впервые был на могиле Солженицына. У отца Александра Киселева я и при прежнем начальстве бывал на могиле -- когда была годовщина и мы "по благословению о. наместника" проходили к могиле, где служили панихиду. Но вот чтобы так заехать просто так, пройти тихо по кладбищу и придти посидеть на могилке -- такого не было. А сколько с этим местом связано!
Было сегодня счастье.

Вот и закончился день Преображения Господня -- одного из любимейших моих праздников. С Праздником вас, дорогие друзья, которых так давно я тут не посещал!
Так случилось, что удалось сегодня -- после стыдно сказать какого перерыва -- побывать на могиле моей любимой няни Татеньки -- дивеевской инокини Евдокии Ивановны Фроловой, которая умерла в 93 года, когда мне было 13, и была моей живой связью с той, старой Россией. Вот здесь моя статья о ней, написанная в 2003 году.
А еще каждый год в этот праздник я вспоминаю 19 августа 1991 года. Тогда мы с мамой первый раз поехали во Францию, к нашим родственникам. Мой двоюродный дедушка Кирилл Васильевич Махров провез нас по всей стране, познакомил с теми родственниками, которых мы никогда не знали (Кирилла Васильевича знали с 60х годов, когда он приехал в Москву как французский дипломат). Вечером 18 августа мы приехали в Ментону -- город на Лазурном берегу, между Ниццей и итальянской границей. Утром, за завтраком, позвонила дочь Кирилла Васильевича и сказала, что "Горбачева сняли". В тревожном состоянии неясности от происходящего пошли на службу в русскую церковь при старческом доме. Служил священник-серб, на службы было несколько человек русских старушек, было, как и положено, освящение плодов -- и сквозь все это ощущение, что мы вот так, подобно многим нашим соотечественникам когда-то -- приехали на Лазурный берег, вот пошли в церковь, а дома -- революция происходит.
Потом, гуляя по набережной, нашли оставленный кем-то из отдыхающих радоприемник, и с ним гуляли, слушая новости из Москвы. Вопроса, возвращаться или не возвращаться, не стояло перед нами. Но мысли о том, что вот уедем домой и никогда больше не придется увидеть никого из этих наших родственников, и моих друзей в Америке, из которой я вернулся с учебы за год до этого, в том числе и девушку, в которую я был тогда влюблен, -- вот эти мысли одолевали, конечно.
На следующий день мы уехали в Париж, и там был еще один тревожный день. Потом ходили по Лувру в шизофреническом состоянии -- смотрели на одно, а думали про другое. В каких-то залах обменивались новостями с какими-то встреченными соотечественниками и прибалтами, с которыми вдруг возникла невероятная взаимная симпатия -- общая беда. На этом нервном напряжении даже поругались с мамой по дороге домой - в квартиру К.В., в которой мы жили тогда одни. И вот, поругавшись, пришли домой, включили радио BBC World Service -- и услышали фразу "The coup d'etat in the Soviet Union is falling apart." Это была одна из самых радостных фраз, которую пришлось услышать и которая запомнилась дословно.
На радостях мы пошли с мамой гулять -- не куда-нибудь, а на Pigalle, где грызли орахис в сахаре, глазея на разные там "эротические театры" и прочую окружающую экзотику.
Такая вот была история.
А церковь в Ментоне, которую я вспоминаю каждое Преображение,  -- вот она:

Друзья, простите, что давно не появлялся.
На днях вернулся из Екатеринбурга и Алапаевска, где довелось быть в "Царские дни" (то есть позвали в Екатеринбург на Санкт-Петербургский диалог, но удалось остаться на эти дни). Впечатления очень сложные. И их очень много. Постараюсь написать еще один текст, если получится, более специальный о сложностях впечатлений. А пока мультимедийная статья, вышешдшая на риане. Текст и видео мои, монтаж и фото коллег.

</div></div>

И все же я очень люблю летнюю вечернюю Москву. Она особенная для меня сейчас -- из-за невидаанной жары, разлившей молочную дымку над городом, и примеси воспоминаниий о прошлом лете. Терпко! --- вот слово, которое приходит на ум.
Сегодня вечером впервые в жизни был на стрелке острова -- пошел на выставку Worldpressfoto на бывшей фабрике "Красный октябрь". Прежде всего -- удивительные виды оттуда. Жалел, что без фотоаппарата. Новые ракурсы на Храм Христа Спасителя, район Остоженки, Кремль, канал, даже на церетелиевского Петра, который сзади как-то не ужасно смотрится, по-домашнему. Долго глазел на парочки на пешеходном мосту у ХХС. Думал, что вот где-то здесь моя бабушка занималась академической греблей в начале 30х -- она мне рассказывала, что занималась "на стрелке". Бегала сюда с Балчуга, два шага, из полуподвальной комнаты, где жила с родителями. Недавно наткнулся в альбоме на ее фотографии в 20-летнем возрасте и поразился тому, как похожа на нее одна девушка, которую я знаю. Живо представил ее себе тут -- и девушку, и молодую мою бабушку. Соединенный такой образ. А я вот никогда-никогда здесь, на стрелке острова, не бывал раньше.

Уже оставленный фабрикой, но еще не перестроенный толком "Красный Октябрь" производит сильное впечатление. Большую фору дает виденным недавно в Гамбурге, с гордостью нам показанным перестроенным портовым сооружениям. Пустые глазницы окон, фабричные еще объявления на стенах, доска павшим на войне заводчанам и вкрапленные в это пространство более и менее стильные клубы и рестораны, подъезжающие дорогие машины, выхдящие из них роскошные девицы... Интересно, а когда тут все станет гламурным-гламурным, так и оставят эту мемориальную доску погибшим работникам "Красного Октября"?

На самой выставке, проходящей на втором этаже, в цеху, из которого только убрали оборудование, но все стены и пол остались прежними, индустриально-фактурными, больше всего меня впечатлили две работы: серия фотографий забивания камнями осужденного шариатским судом в Судане прелюбодея -- как его закапывают в землю, как бросают камни в окровавленную голову, как достают труп, как он лежит на обожженной земле... Интересно, что испытывал при этом фотожурналист, снимавший это? Чувствовал ли желание помочь, предотвратить это убийство, мучался ли своим бессилием, радовался ли репортерской удаче, что удалось попасть на такое событие, испытывал ли чувство исполнения профессионального долга?
И гениальная серия с инаугурации Обамы -- и призовой Обама, молящийся перед выходом на подиум, и особенно групповое фото, где Джордж Буш, сидящий в инвалидном кресле Дик Чейни и их жены ожидают утром в Белом Доме прибытия Обамы с женой на традиционный кофе перед инаугурацией.  Эта фотография гениальна!

Такой вот вечер получился. Вобщем и выставку, и Стрелку вообще -- рекомендую!

Блестящий текст на писал отец Павел Великанов на больную тему выставки "Двоесловие/диалог" и возникшей вокруг нее дискуссии. На сегодняшний день стало совсем ясно, что дискуссия вокруг выставки и то, что она выявляет, гораздо важнее и интереснее самой выставки.