Вечером ходили с папой на "Воццек" Альбана Берга в Большой театр -- второй премьерный спектакль (первый был днем раньше). Дирижер Теодор Курентзис, постановщик Дмитрий Черняков.

antony_feodorov писала т ут некоторое время назад, что она любит в аэропортах смотреть, как встречаются люди и радоваться за них, на что я ответил ей, что люблю на вокзалах смотреть, как люди прощаются, за что получил эпитет ни то садиста, ни то мазохиста. Сегодня, довольно долго ожидая папу перед театром, поймал себя на мысли, что смотрю на то, как люди встречаются перед театром -- в ожидании оперы вместе. Тоже любопытные, желанные встречи. Скорее радовался за них, хотя немножко грустил.

Два слова о самом спектакле. Пункт 1: очень хорошо, что в Москве поставлена эта опера. Пункт 2: музыка замечательная и оркестр играет прекрасно. По крайней мере -- ну очень эффектно, но так эффектно, что это уже нельзя поставить ему в вину. Хотя сам Курентзис, как всегда, очень красуется. Но я даже немножко оттаял к нему. Пункт 3: Из певцов очень хороша Марди Байерс (Mardi Byers) в партии Мари. Убедительна и органична. Остальные тоже весьма и весьма неплохи. По крайней мере, никого нельзя выделить как портящего спектакль. Пункт 4: Постановка оказалась для меня совершенно неубедительна. Тем более неубедительна, что ее отдельные элементы, приемы мне очень понравились -- и инструменталисты на сцене, и клеточки-комнаты, и открывающиеся-закрывающиеся мини-сцены, и проекция субтитров на черный занавес. Каждый прием в отдельности красив, близок и понятен. Но целого убедительного для меня не получилось. И перенос действия с бедных людей из захолустья на современный средний класс тоже хромает. Все сразу не по-настоящему. Все распадается на какие-то маленькие неубдетильные кусочки. По большому счету сценография и мизансцены отдельно, певцы отдельно, оркестр отдельно. Пункт 5: Впрочем, см. Пункт 1.

Потом мы пили кофе и я папу провожал по поздневечерней нетеплой Москве. Беседовали, как редко удается, но очень надо и ему, и мне.

А начинался день с Новой Ипатовки, где я не был почти полтора месяца (есть в Москве такое загадочное место, малоизвестный угол), и где с конца августа по начало октября так чудно начал заниматься, вместе со своей дочерью, верховой ездой. И вот сегодня, наконец, снова встретился с угрюмой поутру, но милейшей на самом деле тренером Аней, огромной, уже так полюбившейся мне кобылой Малинкой и глубоко осенним парком-лесом. Как он изменился за это время! Лес стал совершенно прозрачный и слякотный. Неуютный. Поэтому ехали не на привычный круг в дубках, встречи с которыми ждал, но на совершенно новое для меня место -- подальше от конюшни, на остров между двумя каналами, где не так влажно из-за дренажа. Руки и ноги с трудом вспоминали то, что надо вспоминать, Малинка с удовольствием несла меня по открытому острову, на канале вокруг плавали утки, и была горько-сладкая смесь тоски и новизны в этой неуютной, слякотной осени.

А в промежутке была любимая работа. Такой длинный и прекрасный день. Слава Богу за все!

Вон сколько еще непокрытого пространства!!!!

Сегодня, когда три часа сидел в студии, комментируя видео-трансляцию отпевания о. Даниила Сысоева, передо мной лежала распечатка чина погребения иереев (спасибо за ссылки anna_dmorskoy_anemon). Хоть я и готовился накануне, было много импровизаций по ходу -- уж не знаю насколько удачных. Устал я после этой трансляции невероятно, как будто мешки разгружал. Но подумал, что вот читаю славянский текст, а ведь я церковно-славянский никогда не учил и никак специально этим не занимался. Славянские буквы меня научила читать еще в моем нецерковном детстве Татенька -- Дивеевская монахиня Евдокия Ивановна Фролова, моя няня и ангел-хранитель нашей семьи. Я смотрел в ее книги и мне было интересно, что означают эти буквы. Спасибо ей за все! Царство ей Небесное!
Вот здесь моя единственная о ней статья, написанная для "Церковного вестника" шесть с лишним лет назад.

А вот она со мной маленьким.

21й концерт 2я часть. Играет Николай Луганский

Кто-нибудь знает, есть ли где-нибудь в сети чин отпевания священников (по иерейскому чину)? Пришлите ссылку плиз! (надо для подготовки к комментированию трансляции отпевания о. Даниила на rian.ru)

Осенью 2003 года, только начав работать в РИА Новости, я направлялся в свою первую командировку в Бостон. Тогда сотрудница, занимавшаяся билетами в нашей организации, звонит мне и говорит извиняющимся голосом: "Андрей Андреевич, есть только билет на Эр Франс с остановкой в Париже на шесть с лишним часов". В это время моя двоюродная бабушка, замечательная художница и удивительной человеческой энергии и талантов человек, Галина Александровна Махрова (Galina Makhroff), лежала в Париже в больнице с раком. Я говорю: "Да, конено, берем!". Получив билет, ринулся во французское посольство, сделал себе транзитную визу, и, прилетев в Париж, успел вместе с ее мужем, моим двоюродным дедушкой Кириллом Васильевичем, навестить ее в госпитале. Уже изменившимся, старческим почерком она надписала мне тогда только что вышедшую свою книжку "Мой Тунис" -- третью книжку воспоминаний, написанную ею за последние несколько лет жизни (первая называлась "Из России в Россию" -- о своем детстве и юности в русской эмиграции, а затем приезде в Россию-СССР в качестве жены французского дипломата), а вторая -- "Запретные краски эпохи" -- о друзьях-художниках). Это было 10 ноября 2003 года. А через 16 дней, 26 ноября, ее не стало.

С тех пор я еще пару раз также "залетал" в Париж на несколько часов, повидаться уже только с Кириллом Васильевичем, или заезжал на день-два из Лондона, когда побывал на могиле Галины на знаменитом русском кладбище в Сен Женевьев де Буа. В январе прошлого года мы ездили на неделю с Надей -- мне хотелось, чтобы она запомнила своего двоюродного прадедушку. И на прошлой неделе, по дороге из Бостона, я, как уже писал здесь, "залетел" на 10 часов накануне 86-летия К.В. Я нашел его в прекрасном виде для его возраста и состояния здоровья (три раза в неделю поездки на гемодиализ), и уходил от него в полной уверенности, что мы еще увидимся.

В этот приезд К.В. подарил мне только что вышедший сборник стихов Галины. Пару лет назад они издали этот сборник стихов, написанных по-французски, шикарным изданием небольшим тиражом с репродукциями ее акварелей (она писала в основном акварели и бывавшие у меня дома или на работе видели ее произведения). То, что она писала еще и стихи, никто, кроме самых близких, не знал. Мы не знали. Но по-французски я, увы, не читаю. Теперь, прочитав русские переводы, я увидел совершенно другую, не известную мне Галину. Эти стихи она писала лишь в один период -- между 1963 и 1967 годами, после возвращения из первой командировки ее мужа-дипломата в Москву. Она была уже матерью троих детей, оставаясь признанной красавицей и всегда будучи художественной личностью, богатой, энергичной натурой казачьих кровей (ее отец был казачьим полковником) и душой общества. Не знаю точно -- и не спрашивал об этом у К.В. -- но похоже, что этот период был связан с каким-то романом и точно с особыми переживаниями. Как зачарованный читал я в самолете из Парижа в Москву эти стихи известного и неизвестного мне человека.

( Вот некоторые из этих стихов: )

Если честно, мне трудно было что-то сказать публично об убийстве о. Даниила Сысоева. Хотел отмолчаться. Но elisssa попросила и пришлось написать.

</div></div>

Самого главного неба -- звездного -- тут нету.

( Но другие фотографии этого умиротворяющего места здесь )

"Да, ПОКА что жизнь сложилась удачно!", -- сказал именно с акцентом на слове "пока" мой двоюродный дедушка Кирилл Васильевич Махров, которого я навестил сегодня днем в Париже по дороге из Бостона в Москву (делал пересадку с окном в несколько часов, чтобы повидать его).

Сын русского офицера, ставшего затем тунисским землеустроителем, отец четверых детей и дед тринадцати или четырнадцати внуков, французский дипломат, кавалер Почетного легиона, написавший и издавший после ухода на пенсию несколько книжек-исследований, сказал эту гениальную фразу за чашкой чая накануне своего 86-летия.

Как бы нам так жить и думать!

Сейчас уже дома и постараюсь рассказать в ближайшие дни о богатых событиями последних днях моего путешествия.

Фантастическое звездное небо над деревней в штате Мэйн (или он Мэн по-русски? запутался), где я сегодня выступал по российско-американским отношениям перед сообществом отставных дипломатов, чиновников и шпионов, которые живут на пенсии в этом благодатном спокойненьком месте. Тут действительно такая красота и спокойствие, что я удивляюсь, почему эта местность еще не стала (или уже стала, да я не знаю) местом лечения нервов наряду со Швейцарией.
Увидел один метеорит. Говорят, среди ночи их будет тьма, но я не встану.
Вчера добирался сюда 5 часов из Бостона вместо положенных 3 -- сначала мне дали машину с неработающим навигатором -- пришлось возвращать, потом оказалось, что новый навигатор запрограммирован на езду по бесплатным дорогам, из-за чего я тащился по маленьким дорогам, а в завершение всего был такой туман, что глаз выколи ничего не видно.
Выступление прошло ОК.
А вечером друзья позвали на "эксклюзивный" ужин, который устраивает тут одна фря, которая типа училась у знатных поваров в Нью-Йорке, а теперь на местном безрыбье устраивает кулинарийные классы и собирает в своем доме публику по приглашениям на ужин за 50 долларов с носа плюс люди привозят свое вино. Хорошо было! Саммое интересно было то, что перед первым блюдом оказалось, что загорелась машина одного из гостей, припаркованная возле дома. Она горела так, как только в кино горят машины. С той лишь разницей, что, в отличие от кино, она не взорвалась, хоть мы этого ждали.
Пока машина горела, публика, включая хозяев машины, смеялась и фотографировала (свои фотки сгружу позже, сил нет). Это была еще одна иллюстрация к тому, что "юмор -- это отношение к тому, чего не можешь изменить".
После выступления и перед ужином было время погулять одному по берегу океана, полюбоваться красотами. Подумалось, что разлука с родными людьми -- это еще и шанс перейти от той стадии отношений, когда хочется обо всем говорить, к той стадии, когда хорошо вместе молчать -- что можно делать и на расстоянии.
Завтра обратная дорога -- сначала в Бостон, где встречаюсь на обед с дорогими Альфердо, Эрни и Фатимой -- моими однокашниками Ниманами по прошлому году, и потом на самолет сначала в Париж, где у меня две встречи, а потом в Москву. Путешествия заканчивается, еду домой!

Наверное, в аду главная мука -- это не мучения, происходящие в данный конкретный момент, а представление о их бесконечности и невозможность представить себе, сколь долго это. То есть если бы нераскаянным грешникам вдруг сказали бы, что им осталось мучаться два миллиона шестьсот тридцать четыре тысячи двести пятьдесят два года четыре месяца и одинадцать дней, то им от этой новости сразу бы заметно полегчало))).

Окзаалось, что в эмоциональном плане для меня Бостон весь наполнен моей семьей -- Катей, Надей, Ваней. Вот на эту скульптуру Надюшка лазила, тут мы гуляли и Ваньку возили еще в коляске (теперь поди-ка посади его в коляску), вот здесь в филармоническом зале были с Катюшкой на концерте Бостонского Симфонического (ходили вечером с Ингой Леоновой на концерт).

Еще одно подтверждение того, что мой нимановский год был для меня прежде всего семейным годом, и потом уже университетским.

Пришел в церковь на вечернюю службу, откуда мы с Ингой двинулись на концерт. Отец Роберт в конце с амвона сказал "Welcome home to Andrei", а потом, когда я заскочил к нему на секунду в комнатку при алтаре, как и все другие друзья, стал расспрашивать про Katya, Nadezhda and Ivan -- которых никого не забыл по имени.

Вот одно место, от которого безусловно теплом веет для меня в Бостоне, -- это Свято-Троицкий собор и его окрестности.

Еще есть осенние листочки на деревьях -- не много, но есть. Говорят, мы пропустили порясающую осень. Ну пропустили и ладно. Довольно прохладно -- не холодно, но прохладно -- но все местные одеты гораздо легче, чем я -- как всегда, впрочем...

Сегодняшний день, 20-летие падения Берлинской стены, многих из нас погружает в воспоминания, наставляет на исторические размышления.

( Здесь еще много на эту тему )

Приходилось слышать об аналогиях между Патриархом Кириллом и Патриархом Никоном. Но вот diak_kuraevнаписал о фильме "Царь" и противостоянии Ивана Грозного и святителя Филиппа:

Я же по ходу просмотра не мог избавиться от одной мысли: случайно или нет, что выход этого фильма пришелся на первый год нового патриаршества? Не предстоит ли и Патриарху Кириллу стать наследником не только трона св. Филиппа, но и его креста? Не есть ли этот фильм своего рода духовное завещание от св. Филиппа к Патриарху Кириллу?

В другой ветке antony_feodorovпредложила дать вики-определение понятия "гламурный".
У меня вот что получилось:

Гламурный -- придерживающийся стардартизованных эстетических принципов и характеристик, подчеркивающих материальное благополучие в условиях потребительского общества.

соответственно:
Гламур -- совокупность эстетических принципов, характеристик и явлений, подчеркивающих материальное благополучие в условиях потребительского общевства.

Какие будут другие определения, может быть, дополнения, возражения?

Если вы заметили, в Москве появилась новая сеть кафе-кондитерских под названием "Хлеб насущный". Одна такая появилась у нас возле метро "Парк Культуры", другую видел на Пятницкой улице. По-французски они называются Le Pain Quotidien, что, надо думать, является такой же цитатой из "Отче наш", как по-английски было бы Daily Bread.

В связи с этим два вопроса:

1) Как оно вам? Не коробит? У меня смешанные чувства: сами кафешки милые, хлеб в них хороший, а евангельскому названию не пойму, радоваться или необорот. Что-то царапает -- дескать, профанация, и когда мы просим в "Отче наш" о хлебе насущном, то не о сидении в этой кондитерской или дорогой буханке хорошего хлеба из нее просим. Но может, это и зря я?

2) Почему при переводе на латынь, а оттуда уже и на новые европейские языки, возникла эта характеристика хлеба как "ежедневного" (Panem nostrum quotidianum da nobis hodie)? В то время как у нас -- видимо, вслед за греческим оригиналом -- идет речь о насыщении или существе?

Занятная статья в Нью-Йорк Таймс о том, с каким скрипом Женева готовится отмечать 500-летие со дня рождения решающей фигуры в своей истории -- Жана Кальвина. Городские власти и власти кантона вообще как от огня бегут от религиозной темы и еле-еле выделили хоть какие-то средства. В противоположность Кальвину, они с энтузиазмом готовятся отпразновать 300-летие Жан-Жака Руссо в 2012 году.
А между тем именно кальвинистской отмене запрета на ростовщичество обязана своим возникновением швейцарская банковская идустрия, а его запрету носить любые драгоценности, кроме часов, -- часовое дело (только ювелиры, переквалифицировавшиеся в часовщиков, остались на плаву, а повсеместное ношение только черной одежды и соответственно невозможность выделиться породили спрос на часы -- единственное разрешенное средство самовыражения и демонстрации статуса). На меня, помню, сильное впечатление произвели обломки скульптур в главном соборе Женевы -- наглядное свидетельство кальвинистского иконоборчества и вообще того, насколько жесткой была та эпоха.
А жившие в Женеве коллеги списывают повсеместное стукачество тоже на кальвинизм. Рассказывают, что некий человек попросил знакомого подвезти его в аэропорт. Ссадив приятеля, водитель развернулся через сплошную. И этот самый подвезенный пассажир на него и донес в полицию.
А еще, говорят, в Женеве есть закон, запрещающий мужчинам после 11 вечера писать стоя -- чтобы не тревожить шумом струи соседей. Подтверждения или опровережния будут?